Я убит подо Ржевом...

Анферов Яков Евстафьевич, 1905 г.р., сапёр 243-й мотострелковой дивизии, пропал без вести под Ржевом.

Август 1942 года. Ржевский выступ.

Воздух здесь был не живой - перемолотый в пыль, пропитанный порохом и железом. Земля, которую Яков Евстафьевич знал с детства как родную, чёрную, пахнущую дождём, теперь визжала под ногами осколками. Он уже не был молод. В свои тридцать семь, среди молодых лейтенантов и двадцатилетних солдат, он казался стариком. Но руки его помнили всё: топор, рубанок, а теперь - щупы и ножницы для резки колючей проволоки.

243-ю мотострелковую дивизию бросили на самое пекло - к деревне с названием, которое ничего не значило на карте, но было нарисовано кровью на каждой фронтовой карте - РЖЕВ!

Дед служил в сапёрной роте. Его дело было негероическим, выматывающим и молчаливым. Ночью - ползком, по-пластунски, до нейтральной полосы. Впереди-немецкие дзоты, позади - свои, которые ждут проходов в минных полях. Каждый его шаг мог стоить сотни жизней. Или одной - его собственной.

Лето выдалось сухим. Пыль забивалась в щупы, мешая чувствовать металл. Он не любил говорить о вере, но перед каждым выходом шептал: «Господи, дай не ошибиться. Дай пройти. Дай мальчишкам живыми вернуться».

Мальчишкам - это молодым сапёрам из его отделения, почти  ровесникам сына, который остался где-то в далеком Козьмодемьянске.

Тот самый день. Командир батальона вызвал его в полдень. Жара стояла липкая, даже бинты на шее промокали.

— Анферов, разавтра ночью идёт. Ты их через первое поле поведёшь.

— Товарищ старший лейтенант, там же сплошные «сюрпризы». Немцы свежие схему минных полей сменили, я ещё вчера две нашёл на старом проходе.

— Поэтому — ты. Ты чуешь их, как собака.

Дед промолчал. Он не чуял. Он просто работал так, чтобы каждый раз возвращаться. Но это могло продолжаться вечно.

Тела не нашли. Только осколки его узкогубцев, кусок обгоревшей гимнастёрки и глубокую воронку, где немецкая артиллерия накрыла его позицию одной из тех мин, которые он не успел услышать. Он взорвался не от своей ошибки. Он принял смерть так же, как и работал: молча и не жалуясь.

После войны поисковики долгие годы не могли найти его имя. В донесениях о безвозвратных потерях значилось: «Сапёр 243 сд, красноармеец Анферов Я.Е., пропал без вести в августе 1942 года». Ни номера роты, ни точного места.

Но в 2020-м в одной из братских могил под Ржевом, поднятой поисковым отрядом, нашли медальон. Бумага истлела почти полностью, но по особой технологии прочли угольную запись: Анферов Яков Евстафьевич, 1905 г.р.

Теперь он лежит с теми, кого выводил той последней ночью. И земля там, где он полз, стала тише. Потому что хороший сапёр ошибается один раз в жизни. Но этот раз он подарил ее другим.

О.Г. БЕЛЬДИНА, ст. преподаватель