О ЗЕЛЕНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ И ЦИФРОВИЗАЦИИ

КОММЕНТАРИЙ члена Экспертного клуба Свердловской области Г.З. МАНСУРОВА содержания повестки XI Международного форума и выставки 100+ TechnoBuild

Очевидно, что обсуждение насущных проблем на любом уровне эффективно при условии понимания самими участниками предмета обсуждения. А вот с этим у гостей данного форума, судя по опыту подобных мероприятий, могут возникнуть серьезные трудности.

1. Как известно, зеленое строительство  – это экологическое понятие, включающее в себя систему действий, направленных на повышение эффективности охраны окружающей природной среды, и поэтому представляет собой сугубо позитивное явление. Однако представители некоторых участников БРИКС технологические «зеленые» понятия, как правило,  сводят к политическому  понятию «зеленая экономика». 

Проблема в том, что предложения сторонников «зеленой экономики» представляют собой набор экономически необоснованных благих пожеланий о необходимости улучшить экологическое состояние. Игнорирование экономических реалий и преувеличенное представление об осознанном поведении акторов являются типичными ошибками представителей данной концепции. Соответственно, реализация некоторых положений может привести к серьезным негативным последствиям для российской экономики. 

Очевидно, что именно по этой причине концепция «зеленой экономики» весьма сдержанно оценивается российской властью. А в условиях суверенизации российской экономики приоритетными становятся задачи, противоположные целям «зеленой экономики». Весьма характерным свидетельством сложившейся коллизии является встреча Председателя Правительства РФ М.В.Мишустина с президентом Нового банка развития БРИКС Д.Роуссефф, которая состоялась 23 мая 2023 года. Президент банка полагает, что главной задачей Нового банка развития БРИКС является помощь странам для обеспечения устойчивого развития и перехода к зелёной экономике. А у руководителя российского правительства имеется противоположное мнение о задачах этого банка. Он считает, что Банк должен защищать торгово-экономические связи стран БРИКС от влияния нелегитимных санкций со стороны коллективного Запада.

Из вышеизложенного следует, что участники дискуссии должны учитывать разницу между содержанием технологического понятия  «зеленое строительство» и политического понятия «зеленая экономика». Если по поводу первого понятия можно будет достичь взаимопонимания, то по поводу второго – нет. 

2. О цифровизации. Как известно, цифровизация в России началась после  обращения Президента РФ В.В.Путина с посланием к Федеральному Собранию 1 декабря 2016 г. Он предложил запустить масштабную системную программу развития экономики нового технологического поколения, так называемой цифровой экономики. А  5 июля 2017 года на заседании Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам В.В.Путин особо отметил, что проект по  развитию цифровой экономики касается каждого гражданина. Поэтому сейчас идет процесс масштабной цифровой трансформации общественных отношений. 

Однако в настоящее время нет общепринятого понимания содержания понятия «цифровизация», что зачастую обессмысливает дискуссии по данной проблеме. Уже в двух защищенных юридических диссертациях утверждается, что термин «цифровизация» необходимо использовать для обозначения сразу трех понятий – интернетизации, компьютеризации и софтверизации. А согласно одному из ведомственных актов, к цифровизации относятся обслуживание средств печати, услуги по предоставлению доступа в Интернет и т.д. (приказ Минвостокразвития России № 19 от 1.02.2018 г., в ред. от 1.12.2018 г.). В целом, в настоящее время термин «цифровизация» в нормативных актах используется для обозначения тридцати с лишним совершенно разных понятий.

Очевидно, что к вышеуказанным понятиям – интернетизация, компьютеризация и софтверизация – нельзя применять новый термин «цифровизация», так как они уже обозначаются собственными одноименными терминами.

При толковании понятия  «цифровизация» необходимо руководствоваться единственным федеральным законом, содержащим определение цифровых прав – Гражданским кодексом РФ. Из анализа содержания статьи 141.1 данного нормативного акта следует, что под цифровыми отношениями понимаются отношения, возникающие в цифровой платформе (блокчейне). Соответственно, цифровизация – это перевод взаимоотношений в цифровую платформу.   

У нас же такое понимание цифровизации является скорее исключением, чем правилом. Так, 20 сентября на заседании секции «Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений» конференции «Цифровые технологии и право», состоявшемся  в Казанском инновационном университете, из пяти докладов только в одном содержался анализ цифровых (платформенных) проблем (https://digitaltechnologiesandlaw.org/files/2024/programma-2024-09.pdf).  

Для обеспечения единообразия терминологического аппарата было бы целесообразно вернуться к первоначальному варианту понимания цифровизации, то есть обозначать этим термином только перевод взаимоотношений в цифровую платформу путем создания и использования цифровых объектов. В настоящее время к таковым относятся цифровые деньги (цифровой рубль и цифровая валюта, именуемая ранее криптовалютой) и цифровые права (цифровые финансовые активы, утилитарные цифровые права и NFT-токены).

Скорее всего, даже имеющие юридическое образование организаторы мероприятия, проигнорируют вышеизложенное в силу устойчивого тренда на обессмысливание содержания понятия «цифровизация».

см. подробнее: комментарий